Крутой поворот в истории молдавского народа

June 3, 2020
Крутой поворот в истории молдавского народа

28 мая Институт стран СНГ совместно с Приднестровским государственным университетом им. Т.Г. Шевченко, Институтом социально-политических исследований и регионального развития и Приднестровским филиалом Института стран СНГ провели он-лайн Круглый стол, посвященный 208-й годовщине подписания Бухарестского мирного договора 1812 г., в соответствии с которым часть Молдавии была освобождена от Османского ига, а территория между Днестром и Прутом вошла в состав России.

В заседании Круглого стола, прошедшем на платформе ZOOM, приняли участие ученые-историки из Москвы, Кишинева и Тирасполя. Были обсуждены вопросы значения Бухарестского мирного договора 1812 г. для обеспечения безопасности России, его роль в формировании молдавской национальной идентичности, а также современные интерпретации Бухарестского мирного договора. В числе представителей Тирасполя выступил профессор Н.В. Бабилунга. Публикуем текст его доклада «Бухарестский мир в истории молдавского народа: аннексия или освобождение?».

Русско-турецкая война началась в 1806 г. и вселила боль­шие надежды в сознании по­рабощенных Портой народов Европы. Жители всего Молдавского княжества также уповали на скорое освобож­дение. Молдавский митрополит Вениамин Костаки эти надежды сформулировал одной фразой: «Истинное счастье сих земель заключается в присоединении их к России». Мне кажется, что если бы митрополит мог представить тогда, что через 200 с лишним лет историки будут спорить, что принесла Россия – счастье освобождения или оккупацию, аннексию, он был бы весьма озадачен как минимум.

Правда, никто не спорит с тем, что в истории молдавского народа Бухарестский мир сыграл выда­ющуюся роль. И как всякое крупное историческое событие, крутой поворот в судьбе народа он привлекает особое внимание потомков, выносящих ему свои приговоры исходя из тех или иных собственных политических целей.

В конце XIX – начале XX вв. румынские историки разработали концепцию сугубо отрицательной оценки Бухарестского мира. Последние десятилетия ее основные положения настойчиво навязывались общественному мнению Республики Мол­дова и получили статус официальной доктрины. Эта доктрина стала в Молдове, как и в Румынии, священной коровой и не подлежит ни пересмотру, ни критике, ни сомнениям.

Вся концепция базируется на простой аксиоме: присоединение Бессарабии к России стало «трагическим событи­ем» в истории народа, так как страну русские и турки разделили на две части. По своей сути это является актом неприкрытой аннексии; более того, – актом, полностью противоречащим международному пра­ву. Бухарестский мир стал результатом сговора двух сильных империй – Османской и Российской, которые решили судьбу молдавского народа, не спраши­вая на то его согласия.

Мы не будем сейчас вдаваться в политические цели этих построений. Но давайте посмотрим, на чем основана такая трактовка событий. Тем более, что по формальным признакам подобная оценка, как бы и не лишена резона. Пруто-Днестровское меж­дуречье с XIV в. действительно являлось частью Молдавского княжества, - и с этим никто не спорит. Россия присоединила эту часть княжества в результате войны с Портой как военную добычу, - и это бесспорно. Следовательно, - нам говорят, - акт аннексии неопровержимо доказан. Нас пытаются убедить, что в данном случае применение термина «освобождение» неуместно; ведь Бессарабия попа­ла из-под власти одной империи под власть другой, столь же агрессивной империи. Какое уж тут «освобождение»?

Рассмотрим эти основания более подробно. И начнем с правовой оценки. Прежде всего, нельзя не заметить, что нормами современного международного права и в наши дни не всегда руководствуются сильные державы в отношениях со слабыми. Тем более, эти нормы не могут служить надежным ориентиром при изучении причин и следствий каких-то исторических событий. Ну кто, скажите, из здравомыслящих людей будет оценивать в категориях современного права, скажем, разрушение Римом Карфагена, или завоевания Александра Македонского, или походы Чингисхана. Вряд ли в мире хоть в одной столице найдутся уважающие себя историки и политики, которые всерьез будут заниматься этим абсурдом. Кроме Кишинева и Бухареста, конечно.

И, тем не менее, важно подчеркнуть следующее. Бухарестский мир находился в полном соответствии с практикой межгосударственных отношений той эпохи. Он не вызвал ни у одного правительства недоумения или каких-либо протестов. Бухарестский мир фактически и юридически был признан миро­вым сообществом, всеми союзниками или противниками той и другой стороны. Это первое.

Второе. А что такое аннексия? Что мы понимаем под этим термином? Согласно общепринятому мнению аннексией счита­ется всякое присоединение к большому или сильному государ­ству всей территории или части территории другого государства, если это присоединение произошло насильственным образом, т.е. без точ­но, ясно и добровольно выраженного согласия и желания населения этой территории. Имеет ли Бухарестский мир этот ключевой момент для характеристики его как аннексии? Присутствует ли в нем эле­мент насильственности?

Нам известно многократно выражен­ное желание молдаван присоединиться к единоверному правос­лавному Российскому государству. Более 20 раз молдаване обращались к России с этими просьбами, начиная с середины XVII в. Уже первое посольство господаря Георгия Стефана к царю Алексею Михайловичу в 1656 г. приняло клятву верности за господаря, бояр и весь молдавский народ «быть с Россией навеки неотступно». С этой точки зрения Бухарестский мир представляется как исполнение на деле вековых чаяний народа, правда, лишь той его части, которая проживала восточнее Прута.

Подтверждением этому желанию может служить и боевое братство по оружию во времена русско-турецких войн, когда в российской армии служили десятки тысяч молдавских добро­вольцев. Истории не известно ни одного случая, когда бы молдаване выступили против русских войск в союзе с турками и татарами. Ни одного! Кроме того, ни до, ни после подписания Бухаресткого мира не было никаких вооруженных, мирных или любых других действий, которые можно было бы расценивать как протест против «аннексии». Такие с позволения сказать «протесты» получили распространение лишь в наше время со стороны оп­ределенных кругов политической элиты, участвовавшей в развале Союза ССР. Антироссийских настроений в Молдавии не знает ни 18, ни 19 век. Следовательно, ни о какой насильственной аннек­сии говорить не правомочно, когда речь идет об акте 1812 г.

Третье. Разделил ли Бухарестский мир единое Молдавское государство на две части? Об этом нам твердят постоянно наши оппоненты. И, вероятно, с ними можно было бы согласиться, если бы в 1812 г. Молдавия представляла собой действительно единое государство. Но как раз его-то и не было. Процессы расчленения Молдавии Портой шли на протяжении столетий. В 1484 г. тур­ки захватили Белгород и Килию, где были созданы райи, которые не подчинялись молдавской государственной системе, управля­лись пашой по турецким законам.

В 1538 г. было захвачено турками поселение Тягинь на Днестре и образована Бендерская райя. В 1590 г. со­здана Измаильская райя, в 1622 – Ренийская, в 1715 – Хотинская. К тому же, в конце XVI в. в районы Буджака, примы­кавшие в райям, турки переселили татар, административным центром которых стало местечко Каушаны. Если вспомнить, что в 1775 г. султан отдал Австрии северную часть территории княжества – Буковину, то станет понятно, что с конца XV до конца XVIII в. от княжества было фактически отторгнуто около 40% его территории. Что же касается территории Бессарабии, то к 1812 г. более половины ее земель не принадлежало Молдав­скому государству.

На сколько частей было разделено княжес­тво, подсчитать не трудно: 1) земли, находившиеся под юрис­дикцией господарей-фанариотов, ставленников султана; 2) север­ная (Хотинская) райя, где преобладало православное население – молдаване и украинцы; 3) южные (Аккерманская, Измаиль­ская, Ренийская и Бендерская) райи, заселенные, главным об­разом, турками и татарами; 4) территория Буковины в составе Австрийской империи; 5) Буджак с центром в Каушанах – столицей ногайских татар, уведенных османами и крымчаками с Волги еще в 1569 г.; 6) левобережное Поднестровье севернее речки Ягорлык, входившее в состав Врацлавского воеводства Поль­ши; 7) левобережное Поднестровье между речкой Ягорлык и Черным морем, составлявшее прежде Дубоссарский каймакам Крымского ханства. Впрочем, два последних региона восточнее Днестра, никогда не входили в состав Молдавского княжества.

Присо­единение в 1791 и 1812 гг. всех этих расчлененных и разобщенных земель к России, выселение мусульманского населения, турок, татар и отчасти польских поме­щиков привели к объединению этих земель под сенью мощной Российс­кой державы. Они быстро заселились православным населением, в том числе и молдаванами из-за Прута. А это способствовало в даль­нейшем консолидации на этих территориях молдавской нации.

Четвертое. Следует иметь в виду, что в русско-турецких войнах XVIII в решался первостепенный и животрепещущий вопрос: сохранится ли вообще молдавский народ как уникальный этнос или погибнет под гнетом невыносимого османского ига. В этом плане Бухарестский мир сыграл очень важную роль. Дело в том, что стратегические интересы Стамбула были постоянно направлены в При­черноморье, за Днестр, за Буг и Днепр к Крыму. Соединение Османской империи и Крымского ханства стало для турок геополитической задачей и осуществлялось даже на небольшие периоды. Захват турками всего Северного Причерноморья вкупе с Кавказским побережьем превращало Черное море во внутреннее османское озеро. Все народы, которые могли помешать реализации этих геополитических планов, в том числе молдаване и валахи, могли быть просто уничтожены. Очередная русско-турецкая война сорвала эти планы, осуществление которых могло бы привести к массовой резне и геноциду молдаван.

Трагическая история армян и других наро­дов, познавших эти ужасающие акции в полной мере, дает основание говорить о высокой степени вероятности таких событий и в Молдавии. Бухарестский мир наоборот, принес населе­нию Бессарабии долгожданный мир. На протяжении более чем 100 лет в Бессарабии не велось никаких военных действий, а население даже было освобождено от во­енной повинности и шесть десятилетий не призывалось в армию, было избавлено от рекрутской повинности. Это самый мирный и спокойный период в истории молдавского народа.

Следовательно, Бухарестский мир сыграл спасительную роль в исторических судьбах молдаван, открывая перед ними перспективы националь­ной консолидации и развития. Не будет большим преувеличением заявить, что молдаване как нация и существуют во многом благодаря Бухарестскому миру. Да и рождение румынской нации по большому счету впоследствии происходит во многом благодаря ему же.

Конечно, объективный анализ акта 1812 г. требует всесто­ронней его оценки, в том числе и содержащихся в нем негативных моментов. Присоединение части молдавского княжества к России означало разделение единой феодальной народности, что нельзя признать явлением положительным. Но это явление вовсе и не уникально.

Дальнейшие пути некогда единого этноса разошлись: молдаване Запрутской Молдавии после объединения обоих княжеств и образования Румынского государства в 1859 г. постепенно интегрировались с валахами и сформировали румынскую нацию в Карпато-Дунайском регионе, а молдаване Бессарабии в составе России – создали со­бственно молдавскую нацию. Таковы исторические реальности. Вряд ли эти реальности дают повод горевать, посыпать голову пеплом и говорить о «трагедии». Не горюют же о каких-то вымышленных «трагедиях» американцы, австралийцы, исландцы и многие другие народы мира, пережившие в своём прошлом этническую сепарацию.

Присоединение Бессарабии к России не являлось актом аннексии. Правда сложная международная обстановка позволила освободить от турецкого ига не всю Молдавию, а лишь её часть. Запрутская территория осталась в составе Османской империи и через несколько десятилетий вошла в состав Румынии. А для населения Бессарабии закончился 300-летний период владычества жестоко­го восточного деспотизма. Открывались достаточно широкие пер­спективы для сравнительно быстрой социальной эволюции на путях формирования буржуазного общества, для культурного и общественно-политического прогресса. Это мы и называем освобождением.